АЛЕКСАНДР ШИРВИНДТ: «ВСЕ МОИ МАШИНЫ – ДЕВОЧКИ, ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ ПОЛА»

Неспешный, респектабельный, с плавными движениями и неизменной трубкой во рту. Вы не ошибаетесь, если думаете, что он и за рулем в этом органичном образе добропорядочного джентльмена, владельца солидного авто, причем отметившего в нынешнем году аж полувековой юбилей своей шоферской практики.

Неспешный, респектабельный, с плавными движениями и неизменной трубкой во рту. Вы не ошибаетесь, если думаете, что он и за рулем в этом органичном образе добропорядочного джентльмена, владельца солидного авто, причем отметившего в нынешнем году аж полувековой юбилей своей шоферской практики.

Александр Анатольевич, какой марки ваш железный товарищ?

— Chevrolet Blazer. 2,5 года назад мне его подарили друзья, после того как мой любимый простенький джипчик Cherokee угнали.

— Конечно, дареному коню в зубы не смотрят, но тем не менее: какие его достоинства можете отметить?

— Во-первых, он едет, и это приятно. Во-вторых, замечательно, что внедорожник, так как я рыбак заядлый, и мне такое авто просто необходимо.

— А какие автомобильные характеристики для вас наиболее ценны?

— Знаете, вообще всю жизнь мне нравились так называемые “газики”, “козлы”. А уже в наши дни для меня идеальной машиной была та, которую вот сперли: два ведущих моста, удобный руль, мощный двигатель и кондиционер. Больше ничего и не надо.

— Вы все еще печалитесь о своей потере...

— Не о самой машине, а именно об этой марке. Там была прекрасная механическая коробка, подходящая для всяких перелесков. В нынешней — “автомат”, правда, она, бесспорно, понежнее.

— Вы ведь можете похвастаться долгим водительским стажем...

— Да, за “баранкой” с 52-го года. За это время я прошел, наверное, три этапа, с различной стилистикой и характером вождения. Первый период — естественно, безумная, лихая юность, когда мы гоняли в ночи наперегонки... Машин же на дорогах тогда было не так много, милиции — тоже. Редко где можно было встретить гаишника. А конечной целью нашего пути становился зачастую единственный полуночный ресторан в Москве того времени, который располагался в аэропорту “Внуково”.

Второй период можно назвать “профессионально быстрым”. Ну а третий, который продолжается до сих пор, — малоскоростной, медленный. В теперешней машине движок объемом 4,5 литра, и вот когда я, о чем-то задумавшись, привычно ползу, вижу, как моя “ласточка” просто в крайнем недоумении выворачивает на меня морду. Тогда я перед ней извиняюсь и спешно нажимаю на газ.

— Какие машины удалось освоить за столь долгую водительскую жизнь?

— Самый первый у меня был “Москвич-401” — такой типа трофейного Opel, совершенно удивительный, который ездил при любых условиях. Даже когда отказывало в нем абсолютно все, нам удавалось исхитряться: мы держали ведро с бензином, который при помощи шланга переливался непосредственно в карбюратор. При помощи такого “падающего потока” и передвигались. А потом, на следующей — “Победе”, — я возил 11 человек. Вот такие просторные были машины! А если откидывались передние сиденья — получался великолепный диван, как в пятизвездочном отеле! В молодости еще на 21-й, 24-й “Волге” устраивали аттракционы. Например, Андрюша Миронов на ходу вылезал из окна на крышу... “Жигулей” у меня в гараже было немерено, затем вот джипы.

— Как часто, по-вашему, нужно менять четырехколесных друзей?

— Сейчас, когда есть такая возможность, думаю, надо это делать почаще. Иначе, если автомобиль начнет “сыпаться”, — головная боль замучает.

— Какие у вас обычно отношения с личным транспортом?

— Всегда личностные. С первыми автомобилями, которые я знал буквально наизусть, даже разговаривал. Помню, когда мы продавали нашу “Победу”, то мой ребенок, Михаил Ширвиндт, знаменитый телеведущий ныне, а тогда семилетний мальчик, поцеловал руль на прощание, настолько был силен наш общий эмоциональный накал.

— А какого пола были ваши автомобили — мужского в основном или женского?

— Только девочки, вне зависимости от пола. Хотя, честно говоря, в последние годы я к машинам уже отношусь больше как к банальному средству передвижения, не одушевляю.

— У строгих работников дорожной милиции вы наверняка вызываете неизменное уважение...

— Когда как. Одни, улыбаясь, отпускают. А другие, наоборот, показывают: что ты о себе думаешь?! А вот тебе!.. И штраф — еще полбеды. Даже “права” приходилось отдавать, когда ездил в нетрезвом состоянии.

— Неужели?!

— Был такой случай. Давно. Тогда меня тормознул педантичный, ответственный секретарь комсомольской организации районного ГАИ. С ним я прошел все круги ада из-за того, что вел себя как последний кретин: сначала уговаривал простить, потом совал деньги — он сразу, разумеется, зафиксировал взятку, я разозлился и стал орать, что он мне завтра “права” в клюве принесет, — поэтому в отместку был отправлен дуть в трубку, чего тоже делать не следовало. Огромное досье на меня в тот раз завели и лишили “прав” аж на целый год. Пришлось передвигаться без них.

— Когда вы впервые оказались в водительском кресле?

— Произошло это событие классе в десятом, и азы мастерства мне преподавали великовозрастные приятели. Помню, все давалось с трудом, особенно мучился с разворотом на узком пространстве.

— С полувековым водительским стажем вы, видимо, все столичные маршруты знаете наизусть и можете ориентироваться, что называется, “вслепую”?

— Со старыми дорогами действительно нет проблем. Но новые развязки хотя и радуют, но порой и сбивают с толку.

Кроме шуток. Не далее как вчера, в ночи, выехал на шикарное Третье кольцо. В темноте никаких стрелок не вижу, но еду с удовольствием, как по бостонскому хайвею, правда, не зная куда. В итоге выскочил у автозавода имени В.И.Ленина, который находится совершенно в противоположной стороне от моего дома...