Спичку себе в глаз

Сколько мы уже проехали? Рассеянный взгляд из-под слипающихся век на одометр: всего-то двести километров. Судя по дорожной книге, на сегодня запланирован перегон общей протяженностью 800 километров, а засыпать я начала уже на первой сотне. Причем нет, все гораздо хуже...

Никогда не думала, что придется ехать куда-то за рулем в таком состоянии. Я же сама всегда и утверждала: человек, усаживаясь за “баранку”, должен быть вполне адекватен. Никакой дрожи в руках из-за того, что твой любимый и ненаглядный буквально пятнадцать минут назад совершенно незаслуженно обозвал тебя дурой.

И главное — никаких недосыпов! Нет, однозначно: за руль садимся красивыми, счастливыми и совершенно выспавшимися. И все будет хорошо!


Сколько мы уже проехали? Рассеянный взгляд из-под слипающихся век на одометр: всего-то двести километров. Судя по дорожной книге, на сегодня запланирован перегон общей протяженностью 800 километров, а засыпать я начала уже на первой сотне. Причем нет, все гораздо хуже. Засыпать мы начали на первой сотне одновременно: я и второй пилот. После вчерашних семисот километров оба спали всего часа четыре. Но вздремнуть даже в правом кресле в таком состоянии нельзя. Если один позволит себе заснуть, то второй неизбежно сделает то же самое. На скорости 100 км/ч. И разбудить его будет некому. Так что не спать будем вместе.

После первых 150 километров стало немного полегче. Лента шоссе равномерно разматывается вперед; за каждым следующим холмом — новый пейзаж: квадраты свежевспаханных полей, зацветающие вишни возле белых домиков... Красиво! А красота, как известно, спасет мир — вот уж справедливое замечание. Достоевский, правда, вряд ли имел в виду засыпание за рулем, но нас перемены в окружающем пейзаже действительно спасают. Непривычный к местному ландшафту глаз жадно цепляется за любые детали. Любопытство путешественников берет верх. То самое любопытство, что заставляет забыть про усталость, если ты знаешь, что со следующего холма откроется потрясающий вид на море. А потом, когда далеко внизу ты действительно видишь море, сказать себе: я хочу туда спуститься! И начать спуск общей протяженностью еще километров 20!

Вот так и мы. В позапрошлую ночь недоспали, потому что собирали вещи, и я слишком долго отбирала кофточки, достойные поездки на юга. В итоге все равно почти все их забыла. Потом старт в шесть утра, потом — день пути, долгий и бесконечный; потом Белгород, который грех было не посмотреть (это вместо полноценного ночного отдыха!), утром — опять подъем в шесть. Мытье машины, таможня — и опять дорога разматывается перед тобой. А ты едешь и понимаешь, что это еще только начало. Что впереди еще до-о-олгий день, и его надо выдержать. И то, что с тобой происходит сейчас, — это еще только цветочки. Если засыпаешь, спички в глаза вставляй — и дальше километраж накручивать.

Вспоминается табличка, не далее как вчера попавшаяся нам на глаза: “Водитель, отдохни! Сон за рулем — причина 70% аварий”. Обнадежили… Что же, охотно верю, но от этого не легче. Где ж я отдыхать-то буду?! Мы сейчас подъезжаем к Мелитополю, и до Евпатории, где у нас финиш, нам еще километров 300 с копейками… Были бы мы одни и зависели только от себя — встали у обочины, на часик хотя бы отрубились. Но у нас — ралли: мы должны соблюдать заданную скорость, хотя желание поскорее лечь в кровать уже давно пересиливает спортивный азарт, и хочется приехать не минута в минуту, как того требует регламент, а побыстрее! К тому же за нами едут организаторы, и я подозреваю, что они последние двое суток вообще глаз не смыкали. И пока все экипажи не доедут до гостиницы, у них такой возможности не будет. Ну и, наконец, если сегодня мы не доберемся до гостиницы — значит, снова останемся без сна. Потому что завтра у нас в обязательном порядке — насыщенная культурная программа и… снова дорога. И что бы там ни вещали многоумные придорожные таблички, в жизни может найтись немало причин, заставляющих сутками ехать без сна и отдыха. И когда это продолжается слишком долго, и спички, вставленные в глаза, начинают ломаться под тяжестью слипающихся век, а перед глазами начинают летать зеленые мухи (такая вот странная коллективная галлюцинация), ты пытаешься хитрить, обманывая и подбадривая окончательно расслабившийся с наступлением сумерек организм.

Не грусти — похрусти

Нас спасали сушки. Они лежали на заднем сиденье, и когда у меня или пилота глаза начинали вдруг закрываться, рука тянулась к ним уже машинально. Никогда не одобряла питание всухомятку, но в данной ситуации сушки оказались просто незаменимы. Как справедливо заметила одна моя знакомая, выслушивая потом историю про наши ночные похождения: “Жуя, вообще довольно сложно заснуть”. А уж когда в процессе жевания у тебя в ушах стоит громкий хруст, это вообще проблематично.

Сушки запивали минералкой. И не только запивали. Когда совсем начинали засыпать — поливали водой друг друга. Плеснешь на лицо — и картинка за ветровым стеклом начинает понемногу фокусироваться, с лица спадает паутина усталости, мешающая шевелиться. После этой дороги я поняла, почему такой популярностью пользуется всякая термальная косметика. Освежает радикально! Кстати о минералке. Если выпить ее “хотя бы” литра два — тоже вряд ли заснете.

Еще в наших пищевых припасах обнаружились связка бананов, изюм, орехи и шоколад, слегка расплавившийся от тепла южного вечера. Между прочим, примерно такой набор яств обычно утоляет голод паломников, идущих в пост по святым местам. Кое-кто, правда, скажет, что это не еда и бутерброд с колбасой будет куда лучше. Но сухофрукты и орехи, в отличие от колбасы, не портятся, при этом в изюме содержится большой процент сахара (а это глюкоза, необходимая мозгу для нормальной работы), а в орехах — белки и жиры. Бананы же — неплохой наполнитель: съел, и вроде как желудок не пустой. Этот странный набор продуктов я купила в придорожном магазине, руководствуясь какими-то смутными соображениями. Оказалось — попала в точку. Кстати, второй пилот, в обычной жизни большой любитель котлет, пельменей и прочих мясных блюд, ни разу не пожаловался на такой рацион. Колбасы ему тоже не хотелось.

Теоретически вместо плиточного шоколада можно взять таблетки с кофеином и витаминами (иногда встречаются такие — специально для водителей) или термос с крепким кофе или чаем. Кофе сильнее стимулирует, но зато действие чая длится дольше.

«Лучше спой!»

Странная закономерность: чем дальше, тем более тяжелая музыка звучала из нашей магнитолы. Мелодичные песни, которые любят ставить автомобильные радиостанции в качестве ненавязчивого фона для ночной езды, в подобной ситуации вряд ли помогут. Какое-нибудь там меланхолически-задумчивое “Радио ночных дорог” усыпляет со страшной силой. Если ничего подходящего, радикально встряхивающего под рукой нет — пойте сами. И не говорите, что вам медведь на ухо наступил и вы за всю жизнь не взяли ни одной верной ноты. Вам что важнее: сорвать аплодисменты публики, которой поблизости все равно нет, или доехать до места назначения целым и невредимым?! Да пусть у вас штурманом даже профессор консерватории едет! Все равно! Авось ваши фальшивые рулады и ему заснуть не дадут. И вообще можно воспользоваться ситуацией и попробовать поставить себе голос: говорят, если его тренировать, он постепенно развивается. Может быть, в вас спит второй Челентано или Басков.

А если уж совсем петь не хочется, то хотя бы просто разговаривайте. Найдите какую-нибудь животрепещущую тему. Поспорьте о чем-нибудь — неважно о чем. Хоть о судьбах российской интеллигенции, хоть о том, что кладут в бородинский хлеб: тмин или кориандр. Можно отстаивать самую абсурдную точку зрения. Главное — не молчите!

Перемена, перемена…

На одной из автозаправок, стоя между колонками с Аи-92 и дизельным топливом, я почему-то вдруг вспомнила, что когда-то, в незапамятные времена, занималась художественной гимнастикой. И тут же начала растягиваться, махать ногами и извиваться, ухватившись за УАЗкин кенгурин, — как у балетного станка. Возможно, это и не очень художественно выглядело, но мне помогло встряхнуться и собраться.

Тут же, на заправке, нас осенила еще одна неплохая идея. Мы решили поменяться водителями с другим экипажем. Зачем? Дело в том, что все машины немного отличаются друг от друга, а уж наш дизельный УАЗик от “девятки” — и подавно. Незнакомый автомобиль заставляет водителя мобилизоваться: как-то он поведет себя в повороте? Как при торможении?.. Посадка у них отличается, да к тому же УАЗ прыгает на колдобинах так, что мама, не горюй! Мы, правда, и при таких условиях носом клевали, из чего я делаю вывод, что Достоевский и здесь оказался прав: человек действительно ко всему привыкает. Правда, нужно в скобках заметить, не сразу. Это нас и спасало, позволив проехать лишние сорок минут в абсолютно собранном состоянии. Водители привыкали к машинам, а штурманы привыкали к водителям. Присутствие незнакомого человека за рулем твоего автомобиля поначалу обычно вызывает некоторое напряжение. Впрочем, эта мера в конце концов тоже себя исчерпала.

Последние сто километров УАЗку опять вела я. К тому моменту заветные сушки подошли к концу, минералки тоже оставалось немного. Ощущения были жутковатые: дорога периодически начинала плыть перед глазами. Сознание не фиксировало дорожные знаки. Хорошо, что в два часа ночи крымские дороги практически пусты, потому что порой я начинала ехать просто по синусоиде. ДАИ нам, по счастью, не встретилась, потому что я не знаю, откуда бы мы взяли силы еще и на разговор с ней. Как я умудрялась в таком состоянии попадать в повороты — для меня до сих пор остается загадкой. Я просто не могла ехать по-другому. Физически не могла. И хвастаться здесь нечем. Мне остается только благодарить своего ангела-хранителя и свою удачу за то, что сейчас сижу за компьютером и пишу этот текст. Что мы все-таки доехали до финиша целыми и невредимыми.