На пути прогресса

Обсуждая нынешние злободневные проблемы — с платными парковками и эвакуаторами, с «автогражданкой» и доверенностями, — мы даже представить себе не можем, насколько все это выглядит мелко и сиюминутно по сравнению с масштабами законотворческой деятельности наших прадедов, живших во времена «прогнившего царизма». Вот были человечищи! Заботясь о благе подопечных горожан, члены московской городской Думы могли тогда годами, десятилетиями «долбить» одну и ту же проблему.

Обсуждая нынешние злободневные проблемы — с платными парковками и эвакуаторами, с «автогражданкой» и доверенностями, — мы даже представить себе не можем, насколько все это выглядит мелко и сиюминутно по сравнению с масштабами законотворческой деятельности наших прадедов, живших во времена «прогнившего царизма». Вот были человечищи! Заботясь о благе подопечных горожан, члены московской городской Думы могли тогда годами, десятилетиями «долбить» одну и ту же проблему.


А рекорд наверняка принадлежит думской эпопее по борьбе с обрызгиванием прохожих грязью из-под колес на улицах Москвы. Она длилась целых 13 лет. В конце XIX века считали: главные виновники таких «грязевых ванн» — новомодные по тем временам пневматические шины. Укоренилось мнение, что они разбрызгивают грязь гораздо сильнее обычных металлических и деревянных колес.

Обсуждение мер по борьбе с подобной напастью московские власти начали еще в 1895 году. В результате трехлетней работы чиновников на свет появился доклад №220 городской управы «Об устранении неудобств, проистекающих от употребления при езде по городу экипажей с резиновыми шинами». Обсуждению документа были посвящены целиком несколько заседаний городской Думы.

Основной «закавыкой» доклада, вызвавшей самые ожесточенные споры, являлось упомянутое в нем разрешение «ездить экипажам на резиновых шинах после дождя и поливки улиц только шагом». По мнению господ гласных, эффект от такого нововведения получался бы весьма неожиданный. Скажем, если какой-нибудь богач отправился в поездку на «дутиках» при хорошей погоде, а потом неожиданно пошел дождь, — значит, бедняге предстоит возвращаться назад «черепашьим шагом» и любоваться, как его лихо обгоняют извозчики на гремучих железных шинах?!

Впрочем, один из сообразительных депутатов тут же нашел выход: «Кто же мешает такому человеку пересесть со своего экипажа на первого попавшегося извозчика?» В протоколах Думы можно найти и другое соломоново решение: «дозволить владельцам экипажей с резиновыми шинами ездить на них, пока шины не износятся, а затем не разрешать их возобновлять».

Конкретного решения отцы города принять так и не смогли, однако постановили (на всякий случай?) выработать для города особые правила регистрации экипажей «на пневматическом ходу», принадлежащих частным лицам, и о «наложении» на такие экипажи специальных отличительных знаков.

Городскими властями была организована также специальная комиссия, объявившая публичный конкурс на лучший проект приспособления, препятствующего разбрызгиванию грязи пневматиками. Ретивые московские кулибины пытались изменять геометрическую форму шин, прикрывать колеса хитроумными щитками и брызговиками... Каждую весну и осень на Театральной площади перед Большим театром происходили испытания всех этих изобретений в присутствии членов городской управы, специалистов-экспертов и газетных корреспондентов. Увы! Толку от подобных мероприятий было немного. Весной 1899 года градоначальникам был представлен доклад о результатах очередного «антибрызгового» конкурса: наибольший балл получил г-н Круг, продемонстрировавший шину, покрытую волнообразными рельефными выступами; второе место присудили г-ну Пальмовскому, предложившему обтягивать колеса металлической цепью... «Однако, несмотря на все эти лучшие баллы, комиссия признала, что вопрос о резиновых шинах не может считаться решенным. Признавая, что отечественная изобретательность должна быть поощряема, управа рекомендует Думе: выдать г-ну Круг 1000 рублей и г-ну Пальмовскому 500 рублей за их удостоившиеся высшего балла, но малопригодные на практике шины и больше конкурсов не устраивать».

Пессимизм москвичей в данном вопросе отнюдь не разделяли власти Новочеркасска. В начале 1902 года здесь вышло постановление «О порядке пассажирского и грузового движения по городу Новочеркасску на автомобилях». Его пункт №16 гласил: «Если колеса автомобиля будут снабжены резиновыми шинами, то таковые должны быть с предохранителями от разбрасывания грязи, в случае изобретения и одобрения таковых в установленном порядке». (Вот молодцы новочеркассцы! Приспособление еще не придумано, а они его уже узаконили!)

Между тем в Первопрестольной эксперименты с «противоразбрызгивателями» действительно прекратились. Однако в повестке думских заседаний «шинный вопрос» продолжал фигурировать еще в течение нескольких лет. В 1903 году по пресловутым «дутикам» попробовали-таки «ударить рублем» — Дума утвердила повышенный налог на экипажи с пневматическими шинами. («Эта мера приведет к уменьшению их числа, — рассуждал в своем выступлении думский гласный С. Пучков, — а следовательно, и забрызгивать будут меньше!») Отныне каждому владельцу модного экипажа на мягком ходу предстояло платить городу по 15 целковых ежегодно (вместо десяти рублей, предусмотренных за все прочие экипажи). Но ожидания хитроумного Пучкова и его коллег не оправдались. Состоятельные москвичи без всяких колебаний отдавали лишнюю пятерку за удобство езды на пневматиках, и количество резиновых шин год от года все возрастало. Бороться с их распространением оказалось невозможно — так же, как победить разлетающиеся брызги грязи.

Последнюю точку в этой 13-летней законотворческой эпопее поставили в 1908 году. На очередном своем заседании московская Дума приняла официальное решение закрыть вопрос о защите прохожих от брызг, летящих из-под колес экипажей и автомобилей. Господа думцы признали, что эта задача попросту не имеет решения.