Кино-то уже кончилось!

Приставленные к дороге столичные полицейские признаются, что благодаря видеокамерам, наблюдающим из автомобиля ДПС за каждым инспектором, они уже победили самих себя.

Впрочем, главная цель слежения — победа над коррупцией. А вот на этом поприще снятое сотрудниками ГАИ про самих себя кино, увы, обретает жанр комедии.

За лучшую мужскую роль!

Казалось бы, инспектору ДПС избежать участия в съемках нет никакой возможности: установленные в салоне патрульного автомобиля видеокамеры, одна из которых смотрит вперед на дорогу, а другая назад — в салон, не заглядывают разве что в штаны придорожного полицейского!

Как тут забалуешь... А тем более, если всякое положение инспектора и машины определены с точностью до диаметра полосатого жезла.

Инструкция по применению подглядывающего устройства со всей категоричностью, например, обязывает инспектора размещать служебный автомобиль только на освещенных участках дорог и так, чтобы камера могла видеть все вокруг! А всяческие действия по оформлению документов в салоне патрульной машины совершать, фактически подсовывая документы под самый объектив!

Более того, инспектору ДПС запрещается общаться с нарушителем на заднем сиденье, включать музыку на уровень громкости взлетающего самолета, воздействовать на прибор светоизлучающими устройствами и становиться в мертвой зоне: у передних крыльев, передник стоек и передних дверей автомобиля.

Иными словами: можно только смотреть в «глазок». И... улыбаться.

А чтобы неповадно было ковырять прибор гвоздем, выход из строя казенного имущества — начиная от флэшки с видеозаписью до устройства в целом — уже становится поводом для наказаний.

Только с начала этого года в столичных подразделениях было выявлено и привлечено к дисциплинарной ответственности порядка двадцати сотрудников ГИБДД, которые нашли-таки управу на прибор. То есть вынудили его заткнуться, ослепнуть или вовсе — утратить память.

Заметим между строк: наказаны были исключительно те, кто совершил над прибором расправу. А те, кто вышел из машины погулять и вывалился из поля зрения «всевидящего ока», оказались вне подозрений.

И вне наказаний...

Ибо за это наказания... нет!

Интим предлагать?

Позвольте! А на фига ж козе баян, если можно не курочить видеорегистратор, а просто спрятаться за углом?

По признанию некоторых придорожных полицейских, теперь — наученные опытом своих коллег — они так и делают: ни к чему ломать имущество, если при отсутствии наказания более чем достаточно поводов просто скрыться от наблюдения.

Причем поводов вполне оправданных!

Во-первых, ни в одной инструкции не написано, что отпускать естественные надобности необходимо только под видеокамеру. Ну, и впрямь: не эротический же фильм снимаем... Стало быть, инспектору-коррупционеру ничто не мешает назначить свидание водителю-нарушителю под кустом.

Во-вторых, инспектору ДПС запрещается садиться с водителем-нарушителем на заднее сиденье (там камера уже видит плохо...) только в том случае, если передние сиденья свободны. А если заняты, то будьте любезны! Хоть ложитесь! Так чего бы коллегам во имя общего дела не занять передние?

В-третьих, подходить к водителю остановленного автомобиля — это обязанность каждого инспектора. Но нет гарантии, что водитель остановится именно в зоне обзора полицейской видеокамеры.

В-четвертых, оформление любого ДТП — процедура, требующая от инспектора постоянных перемещений своего тела на дороге. Вывалиться из поля зрения видеокамеры можно даже не по умыслу...

В-пятых, между остановленной машиной и полицейским автомобилем может запросто припарковаться фура.

В-шестых, микрофон от видеорегистратора уже в полутора-двух метрах от автомобиля ловит голоса с горем пополам. А дальше и вовсе беспомощен. Как тут не поговорить о насущном...

В-седьмых... Да что там в-седьмых! Изобретательные полицейские с ходу называют полтора десятка достойных снисхождения причин.

Кино-то есть... Зрителей не хватает!

По инструкции в конце смены флэшка с гигабайтами видеозаписи из рук инспектора ДПС должна перекочевать специально обученному оператору для скачивания записей в архив, а в уже очищенном виде — в дежурную часть. Многосерийный фильм заляжет на полки, где и будет мирно покоиться до уничтожения в течение последующих девяноста дней.

В эти долгие месяцы до просмотра мыльной оперы — по случайному выбору серий — может дорваться непосредственный начальник. Особо рьяные — дорываются. Правда, и они смотрят лишь начало, конец и — если интересно — середину фильма, ибо за один только день десятки экипажей снимают и привозят в подразделение кино на... сотни часов!

А потому, по некоторым оценкам, просмотру подвергаются не более 3–5 процентов от всего объема видеозаписей. Что записано на остальных кадрах — на девяносто первый день уже не узнает никто!

Но даже если бы в каждом подразделении регулярно учинялся «кинофестиваль» с просмотром всех «кинолент», вряд ли стоило бы надеяться на изобличение всех лиходеев: в «жюри» нередко сидят как раз те самые комроты и комбаты, которые и устанавливают персонально для каждого «актера» сумму обязательных для сбора на дороге барышей...

Может быть, именно поэтому с началом работы системы слежения количество жалоб на сотрудников ДПС по факту якобы вымогательства, увы, не сократилось. Шоферская братия продолжает стучать: мол, гаишники требуют денег! Как и прежде...

Да и ряды придорожных полицейских после введения системы слежения существенным образом не поредели.

А значит, пришло время заподозрить неладное: даже в смутное время, когда еще не выработаны самые оригинальные методики борьбы со «всевидящим» оком, под прицелом объектива полицейский карман тоще не стал...