Предел или передел?

На ТагАЗе введено внешнее наблюдение. Иными словами, последний более-менее независимый российский автопроизводитель обанкрочен. Сама по себе эта процедура не страшна, однако в данном случае ее последствия могут оказаться весьма плачевными.

Казалось бы, что тут необычного? В кризис компания попросила помощи, получила деньги, но отдать их вовремя так и не смогла. Это вопрос эффективности менеджмента, не более. Далее отношения между заемщиком и кредитором развиваются по вполне известному сценарию, актуальным в том числе и для каждого отдельно взятого жителя нашей страны и уже не единожды обкатанному на российских автопроизводителях. Однако в данном случае примечательно другое, в отличие от того же ижевского автозавода, обанкроченный ТагАЗ не нужен никому, кроме, пожалуй, его нынешнего руководства, поскольку возможные претенденты на покупку либо уже участвуют в подобных проектах, либо, в принципе, не собираются вникать в тему развития автомобильной промышленности.

Единственная структура, которой это может быть интересно – «Сбербанк», который, кстати, фактически оказался главным инициатором банкротства предприятия. Однако в свете появления слухов о реинкарнации ЗИЛа, таганрогский завод банку может и не понадобиться. В свое время крупнейший российский банк активнейшим образом участвовал в банкротстве «ИжАвто», а в конце позапрошлого года официально прибрал к рукам черкесский «Дервейс», которые, в итоге, вошли в «Объединенную Автомобильную Группу». Очевидно, что подобные планы команда Германа Грефа строила и в отношении ТагАЗа, о чем свидетельствует довольно жесткая позиция, занятая менеджментом банка, отказавшегося реструктуризовать долг предприятия, даже несмотря на то, что к тому моменту его руководство успело помириться с десятью из двенадцати кредиторов и с помощью тогда еще премьера «разрулить» ситуацию с иском от ВТБ. В результате, в апреле руководство ТагАЗа подало иск о банкротстве.

Впрочем, представлять все с позиции «Сбербанк» – плохой, ТагАЗ – белый и пушистый – как минимум, глупо. Тамошний менеджмент тоже хорош: деньги попросили, получили, не справились, вменяемых планов по выводу завода из кризиса не представили, но при этом и делиться бизнесом отказались наотрез. У банкиров свои резоны – они выдали кредиты, которые теперь каким-то образом нужно возвращать, а живыми ли деньгами, активами или недвижимостью – не суть важно.

Тот факт, что инициатором процедуры банкротства явился сам завод, при этом подав ходатайство о принятии обеспечительных мер на денежные средства и иное имущество на сумму почти 500 миллионов, чести таганрогским промышленникам тоже не делает. Фактически они спасают не предприятие, а собственные деньги, «кинув» не только кредиторов, но и собственных сотрудников, перед которыми они также сильно задолжали. Разумеется, внешнее наблюдение – только начало, если ситуация выправится до ноября, необходимость в банкротстве пропадет, но кредиторы доверять такому заемщику перестанут, и действовать начнут гораздо жестче. Альтернатива, впрочем, не лучше – полная ликвидация предприятия, его просто растащат на куски...