Как банки и автодилеры разводят нас на большие деньги

Фото: www.farmfutures.com
В минувшем году практически без помощи реанимационных мер ожил такой важный сектор банковской деятельности, как автокредитование. За 12 месяцев наши соотечественники внесли в закрома разнообразных финансовых учреждений 508 млрд. рублей, или на 41% больше, чем в 2016 году. Есть повод радоваться? Увы, совсем наоборот: эта статистика свидетельствует лишь о том, что банкиры и автопроизводители очень успешно разводят нас на большие деньги…

Буквально в последние дни мы узнали как минимум две приятные новости. Первой нас осчастливила исследовательская компания Frank Research Group — согласно ее данным, в декабре 2017 года российские банки выдали автомобильных кредитов на 55,7 млрд. рублей. Это вам не баран чихнул — рекордный, между прочим, уровень за последние несколько лет. О большем объеме заемных средств на покупку машин сообщалось только в декабре 2013-го, непосредственно перед тем, как кризис грянул во всю силу. Тогда граждане-автолюбители влезли в долговую кабалу на общую сумму в 58,2 млрд. рублей.

Часть аналитиков не замедлила положительно оценить сей факт, и даже объявить его свидетельством качественного перелома кризисного тренда.

— Мы считаем декабрьские выдачи автокредитов системным успехом, до этого был восстановительный рост, — цитирует деловой портал BFM.ru заявление Юрия Грибанова, генерального директора Frank RG. По его мнению, выдачи вернулись на уровень 2014 года и продолжат расти.

Фото: www.mintpressnews.com

Второй новостью, также благосклонно и даже с некоторой экзальтацией воспринятой российским народонаселением, стала опубликованная Ассоциацией европейского бизнеса (АЕБ) статистика по продажам в России новых легковых и легких коммерческих автомобилей. Они выросли в декабре минувшего года на 14% по сравнению с тем же месяцем 2016-го. Разве это плохо? Отнюдь. Вот и г-н Грибанов демонстрирует осторожный оптимизм по поводу того, что россияне покупают все больше новых автомобилей.

Что ж, основания для этого есть весьма убедительные. Больше того, итоги января вроде бы подтверждают оздоровление рынка. И по этому поводу председатель комитета автопроизводителей АЕБ Йорг Шрайбер даже отбросил ту осторожность, которую он временно брал на вооружение:

— Мощный старт российского автомобильного рынка в 2018 году. 31% рост, частично вызванный низкой базой прошлого года, примечателен в том смысле, что является наибольшим месячным увеличением год к году, начиная с 2011 года. Можно ожидать позитивной динамики продаж в короткой перспективе, хотя, вероятно, с меньшим размахом. Покупатели хорошо реагируют на текущие предложения на рынке, понимая, (тут я бы продолжил: «Что деваться им некуда», но г-н Шрайбер пошел по другому пути) что специальные условия на автомобили 2017 года производства ограничены по той причине, что распродажа соответствующих дилерских стоков происходит быстрее, чем в прошлые годы.

Фото: www.thebalance.com

Порадуемся за банкиров и за автомобилестроителей и опять вернемся к декабрю. При том, что объем автокредитования действительно вырос впечатляюще, каких-то 4% не дотянув до уровня 2013 года, это вовсе не предполагает аналогичного роста продаж. Они-то, наоборот, упали на 37% — с 264 257 штук тогда до 166 013 экземпляров сейчас. Так куда же пошла вся куча средств, выделенных банками своим клиентам?

Нетрудно прикинуть, что в 2013-м на каждую купленную легковую автомашину приходилось в среднем 220 240 кредитных рублей. В 2017-м эта сумма выросла до 335 516 рублей — или на 52%. Станет ли кто-нибудь удивляться, когда мы напомним: именно такой процент называет большинство экспертов, говоря о подорожании автомобилей за все время кризиса? Вряд ли это простое совпадение. Другими словами, финансовые организации ссужают нам все большие суммы, которыми мы пытаемся компенсировать постоянное увеличение прайсов.

Весьма крепко и удобно на нашем горбу устроилась эта дружная парочка — автодилеры и банкиры. Первые взвинчивают цены, заботясь о своей прибыли, вторые наращивают объемы кредитования, также явно не оставаясь в накладе. Но что же мы?

А мы — платим.