Как утилизируют аккумуляторы в Европе

Грязь, вонь, мертвая земля и задыхающееся в едком дыму небо – верные спутники любого вредного производства. А уж имеющего дело со свинцом, щелочами и кислотами во всех их агрегатных состояниях – и подавно. Но то в России. В словенских же Альпах мимо завода по утилизации отходивших свое АКБ в двух шагах пройдешь, но так и не догадаешься, чем он занимается.

А оказывается, что на берегу чистейшей горной речушки, под синевой высей, в манящий зеленью склон одним боком врезалось предприятие, перерабатывающее по 45 000 тонн аккумуляторных батарей в год! Не просто, подчеркну, утилизирующее, а именно перерабатывающее.

Потому как на выходе получает около 30 000 тонн свинца, примерно 2000 тонны полипропилена и где-то 1000 тонн гипса. Понятно, что две последние позиции большого значения ни для предприятия, ни для экономики страны не имеют, хотя, тем не менее, позволяют и зарабатывать, и экономить. Тут вопрос скорее экологический: ни грамма отравляющих или веками не разлагающихся веществ не должно уйти в землю, воду и атмосферу. И как тут не вспомнить российских переработчиков, которые в большинстве своем суют, не раздумывая, аккумуляторы в печи с коптящими трубами, добывая из них только свинец. «Технология» настолько варварская, что в некоторых регионах страны этот бизнес под запретом, зато руководители других разрешают его довольно спокойно. Хотя тут дело, скорее всего, в цене вопроса. Но вернемся на альпийский заводик TAB.

Откуда дровишки?

Батареи приходят сюда не на привычных нам паллетах, а в опрятных пластиковых контейнерах практически неограниченного срока годности. И аккуратно сваливаются в гигантскую бетонную яму, откуда посредством экскаватора попадают в не менее огромную дробилку.

Пожалуй, это самый нечистый участок производства. Но именно – нечистый, поскольку потоптавшись там минут десять со своей камерой, ваш корреспондент не запачкал ни обуви, ни одежды. И проводя аналогии с Россией, спрошу: а не приходилось ли вам когда-нибудь сдавать использованную батарею в пункты приема разнообразного лома? Вот где свинарник и антисанитария...

И уж если говорить о «ломоприемщиках», то в них, наверное, кроется основная проблема нашей страны в переработке, а точнее – непереработке миллионов тонн АКБ, валяющихся в гаражах и за гаражами, в лесах, полях или, в «лучшем» случае, погребенных на мусорных полигонах. На мой взгляд, исключительно благодаря им в России до сих пор не налажен цивилизованный и, главное, всеобъемлющий сбор отслуживших свое аккумуляторов. Ну вот как вы, если честно, избавляетесь от старой батареи? Неужели несете свою Topla 60 сборщику цветмета, чтобы получить 300 рублей в лучшем случае? А в той же Словении, как и в большинстве европейских стран, несут. Только не сомнительному приемщику, который одну вашу несчастную батарейку может и не взять. Батареи меняют исключительно на сервисе или АЗС. Получая при покупке новой законные 10% скидки. В нашем случае с «шестидесяткой» Topla, те же 300 рублей, но уже без вариантов. Сервисмены или служащие колонок складывают батареи в те самые контейнеры, которые регулярно забирают в том числе и грузовики перерабатывающего завода TAB. Их, кстати, всего шесть. В основном тут пользуются услугами подрядных организаций, поскольку справедливо считают, что для переработчика логистика не тот бизнес, который следует развивать. Да и то сказать, словенцы получает на переработку батареи из Италии, Германии, Хорватии, Сербии, Венгрии.

Огонь, вода и медные трубы

Кстати сказать, сбор батарей чуть ли не самый сложный этап в этом бизнесе (хотя для России, повторимся, самый сложный). Потому как дальше процесс идет по накатанной. Если не вдаваться в технические подробности, то раздробленным АКБ (вытекший из них электролит по специально предусмотренным каналам отбирается) предлагают «принять ванну» (гидродинамическая сепарация, при которой «водные процедуры» идут под высоким давлением). В процессе «купания» и в точном соответствии с законами физики полипропилен поднимается к поверхности, свинец тонет. Затем первый направляется в очередные дробилки, превращаясь в мельчайшие фракции, а второй – в печи, окончательно избавляясь от лишнего и становясь практически рафинированным.

 

 

Между прочим, более 50% всего свинца, используемого в мировой промышленности (главным образом – автомобильной) производится из вторсырья. И свинец мало того, что довольно дорог (более 2000 долларов за тонну), так временами еще и дефицитен (сегодня, например, миру не хватает около 40 000 тонн). Вот бы где подзаработать России, обложенной со всех сторон санкциями, как флажками. Ан нет – вторичного свинца всей страной мы производим лишь раз в два больше, чем один-единственный заводик TAB – около 60 000 тонн против его, как уже говорилось, 30 000 тонн. Скорее всего и потому, что TAB использует высокотехнологичные методы извлечения и переработки свинца, а мы – как и на чем получится. Тут достаточно сказать, что, например, только разделочная линия обновляется словенцами каждые 5 лет (роскошь для российских промышленников не слыханная). А еще они очищают воду, уходящий с завода, в том числе ионными обменниками и песчаными фильтрами, а воздух – импульсными струйными фильтрами с тефлоновыми мембранами.

Кто эти люди?

И еще об экологии. В России изъятый из батарей электролит в большинстве случаев нейтрализуют и сливают в сточные воды. А уже упоминавшиеся скупщики лома льют в канавы-канализации и без всякой нейтрализации (АКБ без электролита принимается переработчиками по более высокой цене). А на словенском TAB из него делают, как уже говорилось, 1000 тонн гипса, который продают цементному заводу. А куда идет полипропилен и собственно дорогостоящий свинец? И тот и другой продают, но в ограниченных количествах, поскольку в основном вновь пускают на производство аккумуляторов, ведь TAB выпускает около 2,5 млн. батарей в год под разными марками (в России хорошо известны и продаются батареи Topla) и потребность в свинце высока, так что еще около 20 000 тонн металла приходится докупать.

Впрочем, о словенских аккумуляторах «АвтоВзгляд» расскажет в следующих публикациях, а пока самое интересное. Столь значительные объемы переработки здесь в несколько смен обеспечивает всего 75 человек. Правда, в цехах народу практически нет. За свой экологически чистый, но все-таки в респираторах, труд рабочий в среднем получает 1500 евро, из которых после всех вычетов остается чуть больше 900 евро «чистыми»). Из всей социалки – необходимое защитное оборудование и ежеквартальная диспансеризация. Текучки нет.