Глава Volvo назвал Toyota Land Cruiser «просто трактором»

Фото: Volvo
Шведско-китайская компания Volvo, позиционирующая себя как премиальный бренд, по итогам прошлого года реализовала в нашей стране всего 7011 машин. Да, продажи по сравнению с прошлым годом увеличились на 26%, но в количественном отношении они крайне далеки от других «премиалов». Однако главу компании Майкла Мальмстена такое положение вещей не расстраивает — он уверен, что в скором времени россияне пересядут со своих Mercedes, BMW и Audi на Volvo — самые надежные, по его мнению, и безопасные машины в мире.

При этом президент и генеральный директор Volvo Car Russia Майкл Мальмстен, любезно согласившийся ответить на несколько не самых простых вопросов корреспондента портала «АвтоВзгляд», рассказал о том, чем холдинг Geely лучше компании Ford; пояснил, почему «Вольво» нельзя считать китайской маркой; для чего нужен Toyota Land Cruiser 200, и какие машины выбирают «крутые мужики».

– Господин Мальмстен, что, на ваш взгляд, определяет национальную принадлежность той или иной автомобильной марки? Быть может, местоположение штаб-квартиры, дизайн-центров, производств или же происхождение главного акционера?

– Уверен, что национальную принадлежность той или иной компании определяет исключительно ее наследие, традиции. Что касается Volvo, то сегодня агрегаты и комплектующие для наших автомобилей производятся на заводах, расположенных в разных странах, на разных континентах. И это справедливо не только для Volvo, но и для других марок. В наше время нельзя сказать однозначно: «Такой-то автомобиль родом из такой-то страны, потому что он там собирается», это некорректно.

– Именно поэтому российское представительство «Вольво» так обижается, когда журналисты в своих материалах подчеркивают новые китайские корни марки? Традиции — традициями, но ведь китайская Geely, купившая шведский автогигант, наверняка оказывает на вашу производственную и финансовую политику большое влияние?

– Как вы знаете, десять лет тому назад Volvo принадлежала концерну Ford — тогда я уже пришел в компанию. Сейчас же я работаю под руководством Geely и вижу огромную разницу — чувствую себя более комфортно. Но вне зависимости от того, под чьим покровительством находится «Вольво», автомобили создаются европейскими инженерами и дизайнерами. Китайцы из Geely только финансируют производство — в остальном они дают нам полную свободу.

– И все же вы не ответили на мой главный вопрос. Если бы не инвестиции Geely, Volvo «загнулась» бы, как это произошло в свое время с компанией SAAB, к примеру. Так почему же российский офис столь остро реагирует на упоминания представителей СМИ о принадлежности «Вольво» к китайскому автостроителю? Вы чего-то стыдитесь?

– Мы ни в коем случае не стесняемся своих новых партнеров из КНР и не отрицаем, что они оказали Volvo колоссальную поддержку в тяжелые для компании времена. Однако, признаться, нас задевает, когда журналисты акцентируют внимание на том, например, что наши премиальные автомобили комплектуются китайскими докатками. Мы не видим в этом ничего постыдного.

– Вы сказали «премиальные автомобили». А что лично вы, господин Мальмстен, вкладываете в это понятие?

– В прошлом году я принимал участие в масштабном тест-драйве нового XC60 в Швеции. Мы ездили не только на нашем кроссовере, но и на машинах BMW, Mercedes-Benz, Jaguar, Audi и других. Так вот, все премиальные автомобили объединяет одно — особое ощущение, которое водитель испытывает, находясь за рулем. Думаю, именно яркие впечатления, наслаждение и эмоции, которые получает драйвер от вождения, выделяют модели премиум-класса из общей массы.

- А возьмем, допустим, Toyota Land Cruiser 200 — внедорожник, который, судя по отзывам автомобилистов, вполне себе подходит под это описание. Можно ли эту модель позиционировать как премиальную?

– Toyota Land Cruiser 200? Так это же самый настоящий трактор! А если серьезно, то даже несмотря на то, что мне ни разу не довелось прокатиться на этом автомобиле, я могу делать кое-какие выводы. Припаркуйте Land Cruiser рядом с Volvo XC90 — сразу видно, кто «премиал», а кто нет. Я, может быть, и купил бы себе этот японский внедорожник, но только если бы жил где-нибудь в Иркутске.

– В Иркутске?

–Да, ведь эта машина прекрасно подходит для эксплуатации в Сибири. А XC90 — это, скорее, лимузин. Он, конечно, может при необходимости передвигаться по разбитым дорогам, но его предназначение совершенно иное.

– Оставим Land Cruiser 200 поклонникам «Тойоты» и вернемся к вопросу о машинах Volvo. По итогам минувшего года российские официальные дилеры шведской марки реализовали гораздо меньше автомобилей, чем авторитейлеры BMW, Mercedes-Benz, Audi и даже Lexus. Как бы вы могли это объяснить?

– Вопрос хороший. На мой взгляд дело в том, что россияне ошибочно полагают, будто Volvo выпускает скучные автомобили. В обществе укоренилось мнение, что владельцы «Вольво» — это работяги, этакие консерваторы в шляпе, предпочитающие заурядные старенькие модели. В общем, некрутые мужики. Чтобы разубедить в этом автомобилистов, требуется время. И вообще, выстраивание имиджа бренда — это крайне медленный и скрупулезный процесс.

– И каким же образом вы собираетесь завоевать расположение российских покупателей? Какие меры планируете предпринимать, чтобы нарастить объемы продаж?

– Все наши конкуренты необычайно сильны, каждая автомобильная марка премиум-класса хороша по-своему. А клиенты, в свою очередь, выбирают то, что им ближе. Мы же намерены усилить свое присутствие на рынке, отобрав долю у соперников. Главным нашим козырем является сильный модельный ряд, который до конца нынешнего года пополнится новыми машинами. Разумеется, нам предстоит очень тяжелая работа, но не сомневайтесь, мы справимся с поставленными задачами.

None